Anna Lee (Анна Щукина) (ana_lee) wrote,
Anna Lee (Анна Щукина)
ana_lee

Categories:

Initials SG

Photobucket - Video and Image Hosting

Photobucket - Video and Image Hosting

Photobucket - Video and Image Hosting

Photobucket - Video and Image Hosting

Photobucket - Video and Image Hosting

Photobucket - Video and Image Hosting

Photobucket - Video and Image Hosting

Photobucket - Video and Image Hosting


Тексты песен: http://www.paroles.net/artis/1005


ХРОНОЛОГИЯ

2 апреля 1928 года — в семье еврейских эмигрантов, бежавших из революционной России в Париж, родился Люсьен Генсбур

1940-1945 годы — как и все евреи оккупированной Европы, члены семьи Генсбур должны были носить на одежде желтую звезду Давида. Только благодаря фальшивым документам, добытым отцом, им удалось переехать в Лимон

1947 год — он встречает Елизавету Левицкую, дочь русских аристократов, которая становится его подругой, а после, 3 ноября 1951, женой. В 1957 они разведутся

1959 год — на съемках фильма «Хотите потанцевать со мной?» Серж встречает Брижит Бардо. Их роман продолжался целых восемь лет

Октябрь 1963 года — в качестве звезды Серж Генсбур дает свой первый концерт, подыгрывают ему контрабасист Мишель Годри и гитарист Алек Башик

1965 год — песня Poupee de cire, poupee de son, спетая Франс Галль, завоевывает главный приз на Евровидении

Февраль 1965 года — французский лейбл предлагает Генсбуру солидный контракт, согласно которому шансонье обязан выступить в крупных городах Европы. Однако, испугавшись враждебности публики, Серж бежит со сцены и до 1979 — ни одного концерта

1968 год — он записывает саундтрек к фильму Жорже Лотнера Le Pacha. Сразу после премьеры картины он уезжает в Лондон, где сочиняет ряд песен

Сентябрь 1968 года — Серж встречает любовь всей своей жизни — хрупкую и утонченную англичанку Джейн Биркин. В ноябре они поют дуэтом L'anamour и 69 annee erotique

1969 год — каков бы ни был Серж Генсбур, голос у него магический. Je t’aime... moi non plus — новое и, пожалуй, самое главное творение дуэта Генсбур-Биркин

Апрель 1971 года — умирает отец Иосиф Генсбур. Серж начинает сильно пить. Когда в июле Джейн рожала Шарлотту, Серж глушил банановый ликер в баре напротив больницы

Май 1973 года — Серж переносит первый инфаркт. Трехдневная щетина, перегар, ненормативная лексика — становятся неотъемлемой частью нового имиджа Генсбура

1975 год — Генсбур садится в режиссерское кресло и снимает откровенный фильм с провокационным названием Je t'aime moi non plus, посвящая своему другу Борису Виану

1978 год — понимая, что в прошлое уходит великая эпоха, Серж записывает свою самую пронзительную песню 1970-х годов. Sea Sex And Sun становиться национальным хитом

1984 год — Генсбур отправляется в большой Нью-Йорк, чтобы найти там яблоко раздора. В итоге он создает эталонный альбом с броским названием Love On The Beat

1986 год — после провальных киноэкспериментов он снова садится в режиссерское кресло. Его «Шарлоту навсегда» крутят почти во всех кинотеатрах Франции. Мнение прессы разделилось: одни утверждают, что это — отрыжка масскульта, другие настаивают, что более искреннего кино они еще не видели. Серж Генсбур попал прямо в нерв времени

1987 год — шансонье выпускает свою последнюю сольную пластинку You’re Under Arrest и посвящает себя юным дарованиям вроде Ванессы Паради. За свою сравнительно короткую творческую жизнь он записал 18 альбомов, из которых 10 — бестселлеры


ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ

Инициалы ББ: Брижит Бардо

Брижит Бардо могла быть знаменитой актрисой: недаром на заре своей карьеры снялась в «Больших маневрах» классика национального кино Рене Клера, а потом в «Бабетте» Кристина-Жака, продемонстрировав вкус к комедии. Ее лучшая роль в «Истине» Анри Крузо открыла перед ней путь драматической актрисы. Но случилось иначе: Бардо стала восприниматься как символ вызывающего эротизма, как воительница против буржуазии.

Инициалы ДБ: Джейн Биркин

Засияв в «Фотоувеличении» Антониони, она вышла замуж за американского композитора Джона Барри — автора легендарной музыкальной темы Джеймса Бонда. Но, встретившись с «французским рокопопсом» в 1968 году на съемочной площадке фильма «Слоган», она бросила все и стала его любовницей. Она была рядом с Генсбуром так долго, насколько хватило ее терпения. Она родила в любви с Сержем несколько альбомов и дочь Шарлотту.

Инициалы КД: Катрин Денев

Денев изначально правильно построила свою жизнь, никогда не ломала свой характер: всегда независима, но никогда не одинока; осторожно-дистанцирована, но способна на неожиданный, смелый, экстравагантный поступок. Например, как роман с Генсбуром.
Хотя Денев до сих пор продолжает утверждать, что это была простая дружба между мужчиной и женщиной. Она помогала ему переживать «сложности в личной жизни».

Инициалы ШГ: Шарлотта Генсбур

Любимая дочь Сержа и Джейн унаследовала материнскую красоту и черты отцовского характера. Она записывала с Сержем Генсбуром песни еще более провокационные, чем
Je t’aime... moi non plus. Она снималась в скандальном отцовском видео Lemon Iinceste, а также сыграла заглавную роль в не менее скандальном фильме «Шарлота навсегда». Она была одной из творческих вех в карьере Сержа. Генсбур мечтал превратить ее в богиню.

Инициалы СГ: Серж Генсбур

Статус Генcбура как национального достояния Франции обозначил пришедший на его похороны президент Миттеран и закрепили тысячи поклонников, разрисовавших его дом от фундамента до крыши цветастыми объяснениями в любви. О его харизме, сраженного алкоголем и табаком, ныне трудно судить: обаяние Сержа остается загадкой парижской моды. Во французской культуре он занимал нишу отпетого, но светского безобразника.

Сердцедёр
Автор: Максим Семеляк (Афиша)

Люсьен Гинзбург (1928-1991), более известный под псевдонимом Серж Генсбур, был французским композитором, певцом, поэтом, актером, режиссером, художником, романистом. В середине девяностых годов мир догадался, что он также являлся одной из самых симпатичных фигур XX века. В XXI веке стало окончательно ясно, что Генсбур изобрел половину интонаций всей современной поп-культуры.

Однажды в Колумбии Серж Генсбур заметил колибри. В теплом воздухе мелко дрожала микроптица, похожая на вертолет. Он вспомнил ее в одном из предсмертных интервью. Он сказал про нее: «Это лучшее, на что сподобились боги». Его поправили: «Ты, наверное, хотел сказать Бог?» (В то время журналисты с ним уже не церемонились и тыкали как попало.) «Нет, боги, именно боги», — настоял Генсбур. Он вообще всегда и во всем предпочитал множественное число. Генсбур — это в самом деле много: заправская меланхолия, трагедии в стиле рококо, карнавалы конфетти, тени элизиума, горечь резиньяции, сладострастная отрада, звук электрогитары, которую ущипнули в сердцах; партия тромбона, сулящая вечное одиночество; любовь, окаянный цинизм и даже сон, вызванный полетом пчелы вокруг граната за секунду до пробуждения Джейн Би.

Есть, однако, вещи, за которыми к Генсбуру подниматься не стоит. Их немного — кажется, всего две. Генсбур в этом смысле — сосед без соли и спичек. Он не поет о природе, и у него не допросишься песен о счастье. Первое, положим, каприз и поза, издержки левобережного пижонства — огонь сигареты важнее солнца. Вторая претензия похожа на ключ ко всей его жизни. Это ключ, явно мною сфабрикованный, но маленькую дверцу на rue de Verneuil он все же приотворяет.

Послушайте — у Генсбура имеются песни радостные, веселые, бравые, песни типа «так-растак» (то есть регги) и песни в духе «я вас умоляю». Но никогда — счастливые. Даже когда за спиной у него кукарекает Бардо («Уиз-з-з-з! Шебам! Бум!»), даже если откуда-то снизу пищит Биркин («Люблю… ох, люблю…»), Генсбур остается рыцарем печального образа с нефильтрованной цигаркой заместо копья.

«Знаете, мне претит сама идея счастья. Я не в состоянии определить, что такое счастье, и оттого не ищу его», — жаловался он на старости лет. Если молодой Генсбур просто пел об отсутствии такого, то взрослея, он начал щекотать этим сюжетом журналистов. В юродивом интервью, данном им сразу после собственных похорон (оно состоялось в середине 80-х, когда Серж притворился мертвым и вел репортаж из потустороннего мира, который, по его версии, располагался в животе у генсбуровской бультерьерши по кличке Нана — как Марка Захарова насмотрелся, честное слово), он был непреклонен: «Счастье… Мон дье, какой абсурд… Вы еще про нирвану мне расскажите…» В последние годы он часто плакал — после похорон об этом вспоминали чуть не все певцы и музыканты, которых он принимал у себя в надежде распознать новых Жюльетт Греко и Франс Галль.

Почему, собственно, Генсбур так расплевался со счастьем? Потому что он этого счастья элементарно стеснялся. Раз бывает человек бунтующий, то Сержа следует назвать человеком стеснительным. Вся его жизнь — это череда смущений, это беспрестанные дефекты, нехватки, недоимки. В пятидесятые годы он был некрасив, небогат, не очень уже молод, и не считался при этом ни великим тапером, ни тем паче просвещенным джазменом. В шестидесятые он не имел возможности удержать публику на своих концертах, не мог противостоять англоязычному попсу, не умел конкурировать с молодым французским рок-н-роллом по кличке «йе-йе». В семидесятые он загибался от инфаркта и записывал концептуальные альбомы про голову-кочан, совращение несовершеннолетних и нацистов в Уругвае; альбомы ни в какую не продавались. В восьмидесятые превратился в грубого клоуна с деланными интересами в области гомосексуализма и инцеста. В девяностые он вообще умер. Воспитанный на Брамсе, Бартоке и Дебюсси, Серж всю жизнь называл собственные песни не иначе как «малым искусством». Всю жизнь он стеснялся собственного гения, который ему самому не казался гением вовсе. «Мой дар убог, и голос мой негромок» — вот сознание Генсбура. Спросите о Генсбуре Бертрана Блие — ах, Серж, предупредительный месье, всегда на «вы». Потеребите Анну Карину — Серж? Тот, что всегда прикрывал рот рукой, когда смеялся? Да, помню, он вечно мне что-то дарил.

Далее начинается самое интересное. Далее возникает собственно Серж Генсбур, как мы его знаем. Стеснение всегда приводит к переизбытку чувств. Избыток чувств, в свою очередь, неизбежно превращает человека в еретика. Серж сделал оба этих шага. За первый его ценят, за второй — любят. Первый сделал из него великого сочинителя. Второй — великого пакостника. Чего хочет стеснительный человек? Он хочет совершенной красоты окрест себя. И Серж окружил себя частоколом из невиданных редкостей и красот — собственных песен. Имя им — почетный легион. И чем сильнее Генсбур стеснялся себя, тем неожиданнее оказывалась красота его песен.

Он не чурался элементарных краж — например, название диска “You’re Under Arrest” он позаимствовал у Майлза Дэвиса. Одна из лучших его вещей —“La chanson de Prevert” — по сути является лишь трибьютом песне постарше. Он легко переходил от пиано-коктейлей в духе Бориса Виана к африканским перестукам стиля экзотика, от лаконичных линий комбо к перенаселенным хоралам. Балансируя на грани наитий и реминисценций, он шутя освоил джаз, шансон, рок-н-ролл, психоделию, регги, диско, хип-хоп. В пятидесятые он написал первый шедевр “Les amours perdues”. В шестидесятые он говорил «новая волна — это я», фотографировался с букетом багровых роз и револьвером и приманил Бардо и Биркин. В семидесятые бесстрашно донкихотствовал перед группками военизированных нацбольшинств. В восьмидесятые он получил правительственную награду и родил себе любимого сына Люлю от внучки фельдмаршала Паулюса. В девяностые вся земля и жимолость Франции были ему пухом, а Миттеран на похоронах вообще решил, что умер Аполлинер.

Тихоня стал сперва триумфатором, а сразу после — еретиком. Эту схему можно рассматривать в развитии — выйдет баллада о том, как Серж бурел и дурел. Но логично предположить, что он сызмальства был заточен на смущенную победу и первополосное поражение одновременно (не зря же его выгнали из школы за отсутствие прилежания). Так оно больше похоже на правду. Ив Монтан как-то ввечеру осведомился, кем Генсбур, собственно, хочет стать — композитором, певцом, может быть, поэтом? Получил ответ: всеми.

Официальный шедевр Сержа —“Je t’aime moi non plus” — с головой выдает генсбуровские принципы. “Je t’aime…” — песенка одновременно и про довольство обладания и про вежливый отказ от него. Застенчивый порнограф — это, конечно, как про Сержа сказано. “Je t’aime…” — бесспорно, самое изящное самоотречение в истории поп-музыки. (Вообще, если чуть не главная романтическая заслуга русской поэзии — в строчке «Дай вам Бог любимой быть другим», то, конечно же, символом французской любовной лирики прошлого века станет генсбуровский двусмысленный и двуспальный резистанс —«я тоже нет». Сравнение не самое беспочвенное: Генсбур сделал с французским шансоном то же, что Пушкин с русской поэзией, — очевидно, что после экспериментов Сержа и Брель, и Брассенс уже напоминают Хераскова с Тредиаковским. Правда, Серж в отличие от Александра Сергеевича лелеял свинячества собственной «Гавриилиады» до самой смерти.)
Увеличительно-ласкательная музыка Генсбура неизменно несла на себе отпечаток выражения «жаль, что так вышло». Стесняясь самого себя, Генсбур в восьмидесятые годы изобрел альтер эго — всесторонне недоразвитую личность по кличке Генсбарр, полуденди, полуклошара. Генсбарр играл с Парижем в выкидного дурака: палил деньги, фотографировался голым, гонялся за туристами по площади Согласия, плясал на мокрых тротуарах и обзывал Катрин Ренже (вокалистку Les Rita Mitsouko) «глоткой со спермой». Но даже самые стоеросовые свинства Сержа были какими-то очень домашними и, в сущности, буржуазными. Потому что Генсбур хотел нравиться решительно всем — от антисемитов до парашютистов. Сколько уюта в такой, например, истории: в последние годы жизни Генсбур пристрастился пить в полицейских участках. Он заявлялся в комиссариат с бутылкой, требовал, чтобы его арестовали, запротоколировали, посадили в одиночку. Генсбура с максимальными почестями запихивали в камеру, где он и гужевался до утра. Проделывал он все это не один, а в компании, например, певца Дютронка. Заоблачные гауптвахты прекратились, когда Генсбур решил, что его больше не устраивают простые жандармы в качестве стражников, и он стал требовать капралов, полковников, Национальную гвардию. Ему отказали от этого своеобразного дома и стола. Впоследствии он пытался воссоздать распивочный пункт в его былой красе уже в пожарной части, но огнеупорные люди как-то сразу послали веселого кифареда куда подальше.

«Я не люблю молодежь, я люблю стариков», — так говорит в кино у Годара сильно тогда молодой Жан-Поль Бельмондо (с которым Серж в свое время сдвигал бокалы). Генсбур также не жаловал последующие поколения — беспорядки мая 1968 года он лениво наблюдал на экране гостиничного телевизора, а когда его попросили сделать французский вариант мюзикла «Волосы», он не захотел. Зато Генсбур — один из немногих певцов, в чьем рту слова «детка-крошка-малыш» перекатываются естественно, как леденцы. Потому что он, в сущности, всегда был немолодым. Никогда не умел танцевать, как и положено застенчивому степному волку. Свой первый шлягер сочинил в тридцать лет. Прогремел на весь мир в 41. Это сейчас с трудом укладывается в голове, но Генсбур, вообще-то, пережил Цоя. Генсбур доказал, что резвиться можно довольно долго — если конкретно, то вплоть до 2 марта 1991 года, когда и без того длинный нос Сержа заострился совсем нехорошо. Жить быстро, умереть немолодым — вот большое завещание Генсбура.

Какая-то тревожная маета сопровождала его всю жизнь, вечно он должен был что-токому-то доказывать, убеждать, чтобы его любили, ревновать и соревноваться. В нем всегда ощущалось что-то ломкое и ненужное времени, в котором он обитал. Он был соткан не из противоречий даже, а из каких-то дерзостных несуразиц. Эстет, каких поискать, и вдохновенный хроникер кишечных неурядиц. Еврей, нагулявший целый альбом в стилистике наци-рок. Человек, который всю жизнь с наслаждением искал шика и люкса, оставил после смерти в своем шкафу пять вешалок, с которых свисали один пиджак, одна белая рубашка, одна рубашка хаки, джинсы и пальто. В углу съежились его любимые белые туфли Repetto, а свитеров и носков не обнаружилось вовсе, поскольку он их не носил, — широко жил партизан Генсбур!

Широко жил партизан Генсбур, но всю заманчивую прелесть его бытования и его музыки можно, в принципе, вместить в единственное слово — каприз. Смысл истории Сержа Генсбура — это великий непреходящий каприз. Довольно мужественный, кстати. Каприз всегда обратим, в любой момент можно сделать вид, что ничего не случилось — отсюда легкость и уют, возникающие при прослушивании записей и при разглядывании фотографий и фильмов. И каприз никогда ничего не обещает — Генсбур был мастер по части иллюзий, но не утопий. Он никому не сулил земляничных полян, но всего лишь настойчиво рекомендовал портить воздух, предпочитать женщинам сигареты и слушать песни на стихи Превера. Генсбур не столько отказник, сколько проказник — каприз ведь имеет мало общего с бунтом. Вся эта геральдика пошлости, по которой запомнили Генсбура — копоть «Житана», спутанные волосы, длинные ногти, мешки под глазами, небритые щеки, расстегнутая джинсовая рубашка, — подразумевает под собой искусственный и максимально вышколенный эстетически конфликт с миром. Подобный конфликт, если разобраться, и составляет сущность каприза — это отказ от всего в пользу случайно пришедших на ум колибри. И если представить каприз Генсбура в виде мизансцены, то будет, кажется, так. Нет природы, потому что действие всегда происходит в квартире. И нет счастья для двоих, что внутри, поскольку существует основательная препона. Мужчина — он голый по пояс сверху. А женщина — голая по пояс снизу. Похоже, конечно, на гадкую рекламу. Но Серж с удовольствием участвовал в рекламе.

 SG/AZ
Автор: Максим Семеляк (Афиша)

Серж Генсбур оставил свой след не только в популярной французской музыке, но и в сугубой повседневности – некоторые люди, вещи, напитки, бумаги, пластинки и топонимы войдут в историю только благодаря тому, что Серж когда-то знал, носил, пил, сжигал, прослушивал и посещал их. Благодаря активности Сержа Генсбура оказались странным образом связаны Сальвадор Дали, Владимир Набоков, Муслим Магомаев, Катрин Брейя, Лев Бронштейн-Троцкий, Жорж Сименон, Борис Виан, Мик Харви, Андре Кайатт, Ванесса Паради и даже верховный раввин Франции. Максим Семеляк попробовал разложить долгую и беспорядочную жизнь Генсбура по буквам латинского алфавита.

A
Arnaud, Michele В конце пятидесятых он был аккомпаниатором этой певицы в кабаре Milord d’Arsouville – том самом, где Люсьен Гинзбург впервые увидел Бориса Виана и навечно превратился в Сержа Генсбура. Арно – первая женщина, запевшая песни Сержа (и, кстати, озвучившая первую его сальность – песенку «La femme des unes sous le corps des autres»). В 1966 году они дуэтом исполнили гениальную «Les papillons noirs». Сильно впоследствии Мишель Арно обернулась продюсером фильма «Пинк Флойд» в Помпеях». Умерла в 1998-м.


B
Bijou  Французское полупанк-трио, сделавшее Сержу приятное в конце семидесятых. Серж в ту пору был уже не молод, не вполне нужен, и только группа Starshooter лихо издевалась над его «Le poinconneur des Lilas». Bijou, напротив, были на топе и попросили Сержа сперва о песне («Betty Jane Rose»), а потом и о совместном выступлении. И Генсбур, не игравший концертов с 1965 года, тряхнул сединой, доведя зал в Эперне до экстаза, а себя до слез. Он стал единственным французским шансонье, завоевавшим уважение панков. Забавно, что первым номером они тогда сыграли архивные «Les papillons noirs».


C
«Les chemins de Catmandou»  Диковатый, но красочный фильм Андре Кайатта 1969 года о похождениях мятежного юноши в Непале. Джейн Биркин играет очаровательную хиппи-героинщицу по имени Джейн с раскрашенным лицом и доступным телом. Серж же с совершенно ширвиндтовским апломбом изображает циничного расхитителя восточных реликвий. Особенно хороша сцена, где хмурый расхититель двоится в глазах галлюцинирующей Джейн.


D
Dali, Salvador  Генсбур и Дали иногда ужинали вместе, но так и не выяснили, кто из них был одареннее. Они даже замышляли совместный балет, но дело ограничилось тем, что Серж купил картину Сальвадора «Охота на бабочек». Есть мнение, что самая знаменитая строчка Генсбура «moi non plus» («я тоже нет») является всего лишь цитатой из Дали, который заявлял следующее: «Пикассо испанец, я тоже, Пикассо гений, я тоже, Пикассо коммунист, moi non plus».


E
«Evguenie Sokolov»  Так назывался роман Сержа о нелегкой судьбе художника-метеориста, а также самая дикая его песня, где ветры и газы ведут основную вокальную партию. Образ Соколова затрагивает сразу две важные для С.Г. темы – русскую и скатологическую. На склоне лет вторая стала занимать как-то уж совсем много места – альбом «Vu de l’exterieur» был чуть не целиком посвящен туалетному экзистенциализму. Генсбур откорректировал формулу Мандельштама: поэзия не столько ворованный воздух, сколько испорченный.


F
Francs,  500 11 марта 1984 года в прямом эфире телевизионной передачи «7 sur 7» Серж закинул ногу на ногу и сообщил: «Андропов умер, потому что пил некачественную польскую водку». После чего вынул из кармана 500 франков и Zippo и, проклиная налоговую политику государства, испепелил купюру. Вообще, этот фокус он неоднократно проделывал ранее в кругу друзей – чему бывали свидетелями даже иные советские журналисты-международники. Серж всегда хотел денег, но вел себя с ними исключительно приятно. Реплика его персонажа из фильма «Незнакомка из Гонконга» – «Чаевые можно и не давать» – не соответствовала реальной действительности. Серж, как Синатра, редко жадничал – давал сильно преувеличенные чаевые, совал в русских ресторанах стофранковые бумажки в скрипки и даже был замечен в благотворительности.


G
Goraguer, Alain  Генсбур многим обязан аранжировщикам. Первым в длинном ряду (Коломбье, Гринслейд, Ванье и другие) был Ален Горагер – он доводил до ума ранние записи Сержа. Струистые флейты, африканские перкуссии, точеные мамбо, тромбон-нуар и «La chanson de Prevert» – это все Горагер. Горагер даже дружил с его родителями, а о подопечном отзывался так: «Не слишком ладит с гармониями, да и пианист он не великий, но чего не отнять – это вкуса и врожденного музыкального инстинкта». Композитор и аранжировщик разошлись в 1964 году – Горагер обиделся на то, что Серж не указал его в титрах фильма «Стриптиз», над музыкой к которому они работали. Впоследствии Ален прославился саундтреком к «Затерянной планете», из которого нежно высосана треть первого альбома Air.


H
Houston, Whitney  Одна из самых громких проказ Сержа, фактически международный скандал. В апреле 1986 года в программе Champs-Elysees, беседуя с Уитни Хьюстон, Серж пожаловался ведущему по фамилии Дрюкер: «Я хотел бы ее трахнуть». И хотя переводчик сделал все, что мог, Уитни поняла. Франция веселилась неделю. У нас на нечто подобное сподобился только Шнуров, признавшийся в прямом эфире телеканала ТВ-6: «Сегодня я отрежу себе х…й!»


I
«Intoxicated Man»  Эта песня была написана в 1962 году в пандан к заветному творению Бориса Виана «Je bois» («Я пью») и стала символом многолетней бузы Сержа. Когда писатель Марсель Эме опубликовал аннотацию к первому альбому Генсбура, он ошибся в возрасте певца (25 вместо 30), но указал на главное – «он поет об алкоголе». Коронным напитком Генсбура был «Пастис-51», который он называл «сто вторым» из-за перманентно удвоенной дозы. Серж также отдавал должное «Гиннессу», «Дону Периньону», дайкири, а также пошлейшему мятному ликеру Get 27 (в восемнадцать оборотов). Наркотики никогда не были его страстью. Марихуаны он не курил, даже гостя в Кингстоне. Во внутривенных инъекциях знала толк его последняя жена Бамбу – за что Серж неоднократно обещал расквасить ей физиономию, однако обещания своего не сдержал.


J
«Je t’aime… moi non plus»  Главный плутовской романс XX века был сочинен майской ночью 1967 года и изначально предназначался для Брижитт Бардо. Они записали дуэт. Тогдашний муж ББ не захотел, чтоб его супруга имела хоть какое-то отношение к песне, примерный перевод которой соответствует русской похабной частушке (ср. «Je vais et je viens/Entre tes reins» и «Хоть до сердца не достану,/Но по легким повожу»). Бри-Бри отреклась. «Все знают, что Бардо дура», – резюмировала тогда Марианна Фейтфул, которую, впрочем, никто не спрашивал. Год спустя Генсбур встретил молоденькую англичанку, увлекся и даже затащил ее в номер «Хилтона», однако спьяну заснул, не притронувшись. Англичанку звали Джейн Биркин. Она стала третьей женой Сержа и в 1969 году голосом женщины, прижатой лицом к подушке, спела «Je t’aime…», прославив Сержа на весь мир. (Версия с Бардо вышла в 1986 году.) В половине европейских стран этот стон, что у них песней зовется, был запрещен. В 1976 году Генсбур снял одноименный фильм, где предоставил голую задницу Джейн на усмотрение уорхоловского перверта Джо Даллесандро.


K
Karina, Anna  Жена и муза Годара пересеклась с Сержем на съемках музыкальной комедии «Анна» (1967) – ей была поручена песня «Sous le soleil exactement». Серж впоследствии ворчал, что этот мюзикл сильно опередил свое время. Карина всегда вспоминала о тех временах с нежностью, упирая на то, что Серж был таким застенчивым и всегда-то он прикрывал рот рукой, когда смеялся. Большой ребенок, по ее словам.


L
Lolita  Страсть к несовершеннолетним, плавно переходящая в кровосмешение, – этот сюжет бередил мозг Сержа до самой смерти и нашел последний и окончательный приют в песне «Lemon Incest», вдохновленной Шопеном и дочерью Шарлоттой. Песен на этот счет можно припомнить много: «Mes petites odalisques», «Chez les ye-ye», гимн малолетней растаманке Лоле, «Five easy pisseuses» etc. Сольник Джейн Биркин также назывался «Lolita Go Home». Но венцом педофилического творения стал концептуальный и великий диск 1971 года об английской рыжеволосой девочке по имени Мелоди Нельсон. В свое время Серж даже читал главы из набоковской «Лолиты» по французскому радио. А иногда Набоков уходил в тень Льюиса Кэрролла, и Долорес уступала место Алисе – так, например, случилось в семиминутной песне-мастурбации «Variations sur Marilou».


M
Mickey Maousse  В конце жизни – тотемный зверек Сержа. Генсбур настаивал на своем разительном сходстве с американской мультипликационной мышью – мол, такие же огромные уши и столь же ненормированный член. Для убедительности он написал ритмично попискивающую регги-песню «Mickey Maousse», в которой Микки был сравним уже только с членом композитора. «Когда ты его теребишь, он пускает пену», – так пел Генсбур.


N
Nerval, Gerard  На стихи этого предтечи символистов, повесившегося на садовой решетке, Серж написал песню «Le rock de Nerval». Еще Серж любил Рембо, Пикабиа, Гюисманса, сочинял музыку на стихи Гюго, а в собственных текстах поминал Ронсара, По и обоих Миллеров – Генри и Артура. Верлена презирал за слезливость, в запале говорил: «Он плачет, а я просто деру глотку». Бельведерского изящества композиция «Le rock de Nerveal» слегка напоминает таривердиевскую тему из фильма «Последний жулик» (1966) с Николаем Губенко в главной роли. Только «Le rock de Nerval» был сочинен пятью годами раньше.


O
Odessa  Сын еврейских эмигрантов из России, Серж не без основания полагал, что его корни в Одессе. Существует максимально похожий на правду слух, что в 1990 году Серж таки вышел из вагона и двинул вдоль перрона – якобы он инкогнито навестил Одессу, а вместе с ней и Москву, договорился о гастролях, но умер. Человек, будто бы привозивший его в Москву, тоже недавно скончался. Так что спросить не у кого. Но хотелось бы верить.


P
«Poupee de cire»  В 1965 году Серж был очень расстроен: провалились его совместные с Барбарой гастроли. Он подумывал оставить сцену и уйти в киноактеры, благо предложения сыпались. Но вдруг невинная малолетка Франс Галль взяла первый приз Евровидения с его песней «PoupОe de cire, poupee de son». Генсбур получил 350000 франков и единовременный статус композитора №1 в Испании, Германии и Швеции. Некрасивая Twinkle сразу сделала англоязычную версию «A Lonely Singing Doll», без которой, впрочем, жить можно. А вот величавый и тормозной вариант Муслима Магомаева («Кукла, кукла восковая, не полюбишь вовек») имеет смысл переслушивать хотя бы раз в год.


Q
«Qui est «In» qui est «Out»  Самая рокерская песня Генсбура – он поет ее задыхаясь, едва успевая за собственным ритмом. Такое вполне могло бы родиться у позднего Моррисона. Сержу подпевает Брижитт Бардо, ответственная за самый коренной перелом в жизни Сержа. Когда она в 1966 году попросила написать ей песенок, он решил, что ослышался. Когда понял, что слух не подвел, породил «Comic Strip», «Доктора Джекилла», «Je t’aime…» и как раз «Qui est «In». Бардо тогда имела в виду всего лишь комический дуэт по типу «красавица и помесь Пьеро с Арлекином», нечто вроде пары – Софи Лорен и Питер Селлерс. А получилась любовь исторического значения и несколько песен, которые непременно переживут обоих участников.


R
Rolls-Royce  Любимая машина Сержа, со времен безденежной молодости помешанного на шикарностях. На первый «роллс» Генсбур заработал в 1963 году пластинкой «Gainsbourg confidentiel» (той, где песня «Elaeudanla Teiteia»). Вообще, вечно пьяненький Серж не очень ассоциируется с автомобилем да и техникой вообще – не Стив Маккуин, прямо скажем. В 1969 году Серж купил себе антикварный «роллс», на котором не выезжал, а использовал в качестве пепельницы: сидел на переднем сиденье, думал, курил, улыбался.


S
Sly & Robbie  Ямайские барабанщик и басист, которых Серж называл «мои шимпанзе». Благодаря «шимпанзе» Генсбур вторично (после скандала с «Je t’aime…») стал национальным антигероем Франции. В 1979 году Серж выехал на Ямайку, где записал альбом на слабую долю, коронным номером которого была регги-Марсельеза. Впервые о Серже написали не в разделе «Культура», а на первых полосах. Десантники грозились его прикончить, ему припомнили еврейские корни, в конце концов он просто получил на улице по морде. В Страсбурге он вышел на сцену один, искренне спел Марсельезу, и его не тронули. Проблемы возникали не только со стороны Франции. Так, в одной из песен Серж вздумал назвать Хайле Селассие «мрачным идиотом». Ему объяснили, что так не надо, и Серж заменил «идиота» на «идола».


T
«Tapage nocturne»  Кинорежиссерша Катрин Брейя не всегда видела источник вдохновения в члене Рокко Сиффреди. В 1979 году она успела поработать с кинокомпозитором Генсбуром над невнятной кинолентой «Tapage nocturne». В фильме заглавную тему играют все те же милые Сержу Bijou.


U
Ursull, Joelle  Смуглая стройная девка, одна из последних певиц, воспользовавшихся услугами Сержа-композитора. Его «White and Black Blues» в ее исполнении занял второе место на Евровидении 1990 года. В отличие от другой протеже Сержа, Ванессы Паради, Жоэлль завидной карьеры не сделала.


V
Rue de Verneuil  До 40 лет Серж жил с родителями на avenue Bugeaud. Девиц он водил в отели, а для телеинтервью использовал чужие апартаменты – например, квартиру Петулы Кларк. В конце 1967 года Генсбур наконец купил себе «l’hotel particulier» – легендарное жилье на rue de Verneuil, в седьмом округе Парижа, рядом с Сен-Жермен-де-Пре. Там ему после ухода Джейн готовила еду Катрин Денев, там он поддерживал нездоровый порядок – каждая пепельница должна стоять на своем месте! Там он и умер – во сне и одиночестве. Пожарные влезли к нему через окно. Каддиш над телом прочел раввин Ситрук, ставший впоследствии верховным раввином Франции.


W
Wonga-Wonga  Национальный парк в Габоне. Серж обрадовался названию и в 1983 году в лихорадочных условиях снял там свой второй фильм – «Экватор» по роману Жоржа Сименона. Сюжет строится на убийстве чернокожего мальчика. В фильме должен был сниматься Патрик Деваэр, но он незадолго до начала съемок покончил с собой.


X
«Classee X»  Песня позднего периода, лишний раз провозглашающая любимый Сержем эксгибиционизм. Серж уважал публичные непристойности с самого конца пятидесятых, но начиная с 1981 года это стало чересчур заметно. Серж в те дни придумал себе альтер эго по прозвищу Генсбарр – то был его личный мистер Хайд. Именно Генсбарр в 1982 году в программе Droit de rПponse приставил себе к чреслами огромное дилдо, потом притворялся гомосексуалистом, сквернословил, много и не вовремя пил и вслух мечтал о слепке с собственного члена. Именно от Генсбарра ушла в конце концов жить в отель Джейн Биркин. И в тот же миг Генсбарр превратился в Генсбура и подвез ее с детьми на кабриолете к гостинице. И кабриолет подарил.


Y
«Yellow Star»  Песня с суперпровокационного альбома «Rock Around the Bunker», целиком посвященного нацистской символике; переживший оккупацию Серж знал в ней толк. Еврейский вопрос Серж готов был поднимать всегда и везде – особенно в конце жизни. Про Троцкого, положим, рок-н-роллы кто-то да складывал, но вот песен про Каменева и Зиновьева не писали даже в Московской рок-лаборатории в перестроечные времена. А Генсбур – писал. Каменев и Зиновьев упомянуты в его разоблачительной регги-миниатюре под названием «Бог – еврей». Серж также любил нацепить на лацкан звезду Давида и значок Карла Маркса, а во время шестидневной войны, как истинный гений своего народа, даже сочинил произраильскую песню «Солдат и сабля» (ср. антиукраинское стихотворение И.А.Бродского).


Z
Zorn, John  В 1997 году нью-йоркский саксофонист и даун-таун-куратор Джон Зорн выпустил очень приличный сборник с кавер-версиями Генсбура. Но первым на смерть француза откликнулся все же Момус – его диск «Hippopotamomus» (аллюзия на генсбуровскую песню «L’hippopodame») появился в 1991 году и воздавал должное Сержу с таким полупорнографическим усердием, что был даже запрещен. Мик Харви из The Bad Seeds сделал пару худосочных дисков. Много было японских имитаций – особенно выделялся Кензо Саеки. Оккультный регион тоже воздал должное Сержу – Psychic TV, как могли, отыграли «Je t’aime…». Диск Air 2004 года называется по песне Генсбура. У нас кавер-проект вроде бы затевал А.Ф.Скляр, но, к счастью, этого либо пока не случилось, либо прошло незамеченным. А вот саратовская группа «Нежное Это» мило переделала «Les sucettes» – «Анечка любит сосачки».

Tags: music
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments